Зашел к отцу на работу. У него теперь новый кабинет, с дубовым столом и мягким креслом. И как обычно женщины на стенах в разных позах. Особенно мне запомнилась фотография голой женщины, облокотившейся на рояль. К нижней части фото была приклеена сигарета, а над ней надпись: «Курящая женщина кончает раком». Воистину, человеческая фантазия безгранична.
Пока я пил чай пришел Цукерман. Здоровый мужчина с лысиной и в очках. И букву «Г» по-украински выговаривает.
-Здорово Джон! – это он меня Джоном называет.
-Здрасте! - говорю. Как его по имени отчеству напрочь забыл. Что-то вроде Петра...
-Ну, как ты? Повзрослел.
-Да,- говорю,- повзрослел. А как там, у Сашки дела? Сашка – это сын его. Мы с ним одно время дружили в школе. А потом он сломал мой велосипед и....В общем, дурацкое детство.
-Отчислили его.... Сегодня вот должен восстанавливаться. Охламон, одним словом.
Меня отец тоже охламоном называет. Странное слово, на самом деле. Нерусское какое-то.
Отец обращается к Цукерману:
-А где он у тебя учится?
-В Питере....
-Да нет, я про специальность спрашиваю.
-А! Что ж там за факультет у него? Какая-то культурология, что ли....А я ему говорю:
«Сань, а, Сань, может лучше в ментовку, а?», а он: «Да, нет, мне тут нравится!». Ну, блин, нравится, так нравится! Что уж тут поделаешь?
-Да, - согласились мы с отцом, - ничего не поделаешь.
У Цукермана зазвонил телефон, он извинился, и вышел из кабинета, не закрыв за собой двери.
-Охламон! – сказал в сердцах отец, и поднялся, чтобы закрыть дверь. Я его остановил:
-Я закрою, закрою, не переживай. Все–таки, я тоже охламон, по твоим оценкам. Так пусть охламоны и закрывают двери за охламонами.
-Умник, тоже мне! Ты бы лучше учился лучше.
- Пап, ты определись: либо мне надо просто лучше учиться, либо лучше-лучше....
-Ну, все, ты меня достал. Проваливай, давай!
Конечно, говорит он это все не в серьез. Но мне и вправду пора. Надеваю куртку, шапку, перчатки, и иду к двери. Уже выходя из кабинета, я услышал, как отец в полголоса сказал:
-Шапка у тебя, как гандон!
Ничего себе! Да я ее в Америке покупал, за два бакса! Ну, да ладно. Делаю вид, что не услышал последнего замечания по поводу своей внешности, и выхожу из кабинета.
Иду по длинному коридору, по зеленым коврам, и не могу не улыбаться. Дверь в отцовском кабинете я оставил открытой нараспашку. Все-таки, быть охламоном так весело!